Громкий шум католической общины, собирающейся на мессу в старую церковку, и радостное чириканье птиц, не мешали здоровому сну ангела. Повернувшись набок, Мотя пробормотала сквозь сон: "Аллилуйя!" - и продолжила свою звучную песню, купаясь в свете, проникающем в убогое жилище некогда гордого посланника Всевышнего.
Весна вселилась в провинциальный городок, прогоняя хмурость зимы и сгоняя грязный снег с гор и полян в долине. Цветущие деревья персиков, миндаля и яблонь беспокоил шаловливый ветер. Он нежился в лепестках цветов и разносил по округе фруктовые ароматы, радуя проснувшихся после холодов насекомых. На грядках спели первые ягоды клубники, привлекая взгляд резвящихся малышей Эхинакисов. На заборе древней церкви сидел соседский кот Анакс и звучно орал песни, пытаясь поразить своим талантом известную только ему даму сердца.
Из кухни раздавалось журчание стекающей воды, громкие звуки падающей на пол посуды и тихие возгласы недовольствия. Уго готовил обед. Запах лука распространялся по всей кухне и, попадая в глаза серафима, заставлял его в который раз зажмуриться в попытке прогнать слезы. Размешивая французский суп, Уго поглядел на будильник и, налив в кувшин ледяной воды, отправился в соседнюю комнату. Бросив злобный взгляд на храпящую Мотю, он сдернул с окна ветхую занавеску и, присев возле ангела, начал трясти ее за плечо, тщетно пытаясь разбудить.
Мотя спала богатырским сном. Прищурив левый глаз, Уго пропел: "Я предупреждал..." - и вылил с видимым удовольствием все содержимое кувшина на безмятежно спящего мятежного ангела. Мотя, от неожиданности вскрикнув, вскочила и бросилась защищаться, но быстро оставила свои намерения, когда узнала знакомый облик Уго.
Уловив аромат лукового супа, ангел поклялся, что припомнит серафиму это утро - в другой раз -, и убедившись, что уже 12 часов, умылась и, натянув когда-то белоснежную тунику на свое растолстевшее тело, отправилась в кухню.