илиана отложила книгу с позолоченным переплетом и виньетками на обложке и выглянула в окно. "Где же она? Обещала быть в два, а уже полтретьего. Нельзя раcчитывать на эту забывчивую козу". С улицы раздался скрежет тормозящего грузовика, громкий галдеж пешеходов и ворчанье. Распихав толпу локтями, Евстигнея ворвалась в кафе, бросила свою потрепанную авоську возле стула и поцеловала подругу в щеку:- Как дела, Лил? Давно ждешь? Извини, я все тороплюсь-тороплюсь...
- ... и никуда не успеваешь? - понятливо закончила Лилиана.
- Да! Так оно и есть! Будни современной деловой козы...
Лилиана улыбнулась:
- Деловой? Ладно тебе красоваться. Мне бы дела такие. Ночью в окно выглядываешь да мечтаешь, утро все продрыхнешь, после обеда на чердаке мемуары пишешь... Накормят тебя, напоят, спать уложат. Какие заботы?
Евстигнея вздохнула:
- Это тебе только кажется, что у меня все просто. Трава на чужой поляне всегда зеленей... Скажу тебе по секрету, жизнь юного писателя полна творческих блокад и бюрократических препятствий на пути к самореализации. Каждый норовит тебе камень подбросить, каждый старается палку в колеса вставить.
- Каких же препятствий?
- Вот, например, - Евстигнея задумалась, - трудно в наше время найти издателя. Каждый мнит себя творцом и гением, а сам едва писать умеет. Ручки трясутся, к перу не привычные. Главное ведь - связи. Никого талант не интересует. Есть знакомства? Есть возможности? Все предельно просто. Тебя опубликуют. А нет... На нет и делов нет.
Неожиданно она прервала свой монолог и устремила любопытный взгляд на привлекательную молодую женщину, заходящую в кафе.
- Сейчас вернусь, минуточку...
Татьяна выглядела очаровательно, как всегда. На ней была светлая блузка с перламутровыми пуговицами и брюки чуть ниже колен, подчеркивающие изящную округлость бедер. Шелковистые каштановые волосы падали легкими волнами на плечи.
- Плюшку с ревенем и клубникой, две булочки с корицей и кусочек шоколадного торта, - обратилась Татьяна к приветливой продавщице за прилавком.
- Как обычно, черный кофе?
- Да.
Кто-то робко тронул ее за плечо и Татьяна оглянулась.
- Евстигнея! - Татьяна попробовала заставить себя улыбнуться, но улыбка получилась кривоватой. Отступать было некуда.
Назойливая коза вот уже семь недель допекала ее своими мемуарами, неизменно демонстрируя три печатные страницы и сетуя на судьбу юных писателей. Пару раз она даже навещала ее дома, подолгу сидела на лавочке и приставала с ненужными советами к прохожим.
- Вы сегодня особенно хороши, Татьяна, - закокетничала Евстигнея, в надежде заполучить согласие Татьяны на публикацию дорогих ей воспоминаний.
- Евстигнея, я ведь Вам говорила: обратитесь к Пал Палычу. Лучше даже, к лектору книжного дома. Позвоните по телефону и договоритесь о встрече. Я ничего не могу для Вас сделать.
- Но Вы же работаете т-а-м, - настойчиво шептала коза и незаметно отталкивала левым копытом двух смешливых подростков, стоящих за Татьяной в очереди. - Можете ведь поговорить с н-и-м-и? Все объяснить... Я сама стесняюсь...
- А манускрипт готов?
Евстигнея засмущалась и выволокла на свет слегка помятые листы:
- Почти... Еще немного осталось... страниц триста-четыреста... доработать... отредактировать... написать...
Она густо покраснела и закашлялась.
- Так пишите, пишите... дорабатывайте... Вам придется что-то предъявлять, - быстро произнесла Татьяна, прихватила пакет с лакомствами и, попрощавшись с Евстигнеей, поспешно покинула кафе.