Geschichten · aus · dem · Weinkeller

Сначала пропадает человек. Исчезает из вида. Теряется звук его голоса, пропадают жесты, размываются во времени черты лица. И если долго ждать и ничего не делать, то одним самым обыкновенным утром - а может и вечером, это не имеет особого значения, - воспоминание умрет. Не останется и следа: как будто и не было человека.

- Вдруг и впрямь не было?.. - испуганно произнесла Мышь и посмотрела на Анакса, развалившегося на полинявшем половие в углу спальни.

- Не болтай глупостей! - пробурчал тот в ответ и нервно зевнул. - Кушать хочется, в животе бурчит...

- А ты мышей лови, - предложила Мышь, передвигая ладью.- Шах! Мат!

Она захихикала, подпрыгнула и ловким ударом хвоста сбила черную королеву с доски. Жалобно запротестовав, фигура пошатнулась, перевернулась на бок и с назойливым грохотом покатилась вниз по лестнице.

Анакс с укором посмотрел на Мышь:

- Не можешь ты без экивоков... Каждый раз, каждый раз одно и тоже!.. Кто искать будет? Ты? Куда она закатилась? В прошлый раз полночи в подвале пешку искал. Весь пылью испачкался.

- ... и паука напугался, - покатилась Мышь со смеху. - Неудачник и будет искать! - уверенно высказалась она. - Открывай шкатулку! Я не намерена до утра ждать.

Анакс вздохнул, приподнялся и вытянул откуда-то из-под бока старую деревянную шкатулку с выцветшим акриловым пейзажем на крышке и орнаментами по краю. В ней хранилось все добро, которое ему еще оставалось. Мышь деловито заглянула вовнутрь:

- Три любовных письма, перевязанных шелковой ленточкой... Хорошо пахнут. Кусочек душистого мыла. Поздравительные открытки. Удивительно, что Пал Палычу кто-то писал... Пакетик арахиса. Огрызок голландского сыра. Пять разноцветных пуговиц. Какая-то книжка. Анакс, зачем тебе это все? С поэзии особо сыт не будешь...

- Петрарка. Сонеты. - значительно прошептал рыжий кот и прижал старый потрепанный томик к груди. - Самое первое издание!

- А давай продадим? В старом городе есть антиквариат. Или в ломбард сдадим. Сколотим небольшое состояние? Колбасы накупим... Баранок...

- Мещанский вы, мыши, народ. Пошлый. Не понимаете наслаждения литаратурой. Вам лишь бы желудок набить...

- Да! А вы, коты, работаете не покладая рук... Интеллектуалы... Профессора... Как же! - Мышь гордо вытянулась по струнке. - Я возьму пуговицы.

- Орехи лучше... - предложил Анакс. - У тебя дети. Кормить надо.

- Какие дети? - искренне удивилась Мышь, но, спохватившись, закивала головой. - Да, детей надо кормить. Трудно с ними - растут быстро, шалят, не углядишь.

Кот прищурился, глянул на соседку исподлобья:

- Беги-ка ты отсюда, пока я в добром расположении духа... Никакой от тебя пользы... Только и врешь беспрестанно...

Мышь пожала плечами и, прихватив сыр, убежала в норку.

Анакс же потянулся и, не спеша, отправился вниз по лестнице - искать потерявшуюся королеву. Здесь-то он и услышал подозрительный шум с улицы.

Остальное имущество составляли сервант с витриной для посуды, небольшой шкаф, в котором Пал Палыч хранил крупу, да холодильник марки "бирюса". Ночами в нем страшно громыхало, а иногда даже размораживалась морозилка, и тогда вода заливала зеленый линолевый пол. Воду Анакс не любил. Он боялся микробов и прочей нечисти.

Анакс приоткрыл холодильник и зажмурился от яркого света. Некоторое время он стоял неподвижно и наслаждался отрезвляющей прохладой. "Пить я буду реже", - решил он и принялся уверенно обыскивать полки на предмет съестного. Анакс был гурманом, но выбирать особо не приходилось. Он выловил из кастрюли с борщом кусок говядины и принялся его жадно поглощать.

- Дай виноградину, Толстый.

Пискливый голос Мыши раздражал Анакса, и порой он всерьез собирался поймать ее и, возможно, даже попробовать на вкус, но сила воли каждый раз подводила.

- Перебьешься без виноградины, - буркнул он в ответ.

- Не будь жмотом. Малым нужны витамины. Дай виноградину, Толстый.

- Не дам, мне тоже нужны витамины.

Анакс аппетитно чавкал и одновременно вылавливал из баночки оливки, начиненные миндалем.

- Тебе и оливок дать? Для полноты картины, так сказать... - добавил он и залился довольным смехом, поражаясь собственному остроумию.

- Оливок не надо. Не привыкшие мы. Дай виноградину, а то хуже будет.

Анакс высунул голову из холодильника и посмотрел на пол. Мышь выглядела довольно таки уверенной и была готова к долгим дискуссиям, это он сразу заметил. Он вообще был очень наблюдательным.

- Эх, что ж я такой сердобольный? - Размышлял он про себя, разглядывая серую соседку с глазами-бусинками. Он достал гроздь красного винограда и протянул его просительнице. - Чеши отсюда, отжую, предупреждаю последний раз.

Мышь прыснула, схватила подарок и посеменила в норку.

- Спасибо, Толстый. - Раздалось через некоторое время снизу.

Анакс махнул лапой и что-то промямлил. Его рот был занят шоколадным тортом. Он осторожно вылез из холодильника, закрыл дверцу и направился к окну.

а улице была ночь. В деревне еще горели тусклым светом фонари. Мир погрузился в сладкий сон. Анакс отодвинул розоватую ситцевую занавеску в цветочек и выглянул наружу. На лавочке возле подъезда сидела парочка влюбленных и что-то друг другу нашептывала. Потом парень обнял девушку с русой косой за талию и разговор прекратился совсем. "Развратники", - осуждающе хотел Анакс крикнуть, но потом передумал. Лень. Еда приятно грела живот и разливалась теплом по всему кошачьему телу. Он уже хотел отойти от окна и отправиться на покой, когда в ветвях что-то зашевелилось. Анакс притаился и начал вглядываться в тени.

"Ой, мамочки, - ураганом пронеслась страшная мысль в голове и шерсть на спине встала дыбом. - Что же сегодня творится?"

Он спрятался и три раза наспех перекрестился. "Белая горячка, никак белая горячка. Вторая бутылка "узо" была лишней, я чувствовал, чувствовал".

- Не найдется огурчика, соколик? - раздался странный вопрос из ветвей осины.

Анакс молчал, как застывшее мраморное изваяние - гордое и ледяное.

- Огурчика хорошо бы сейчас, солененького. Да ты не бойся, я тебя не обижу.

Кот набрался смелости и выглянул из-за занавески:

- А я и не боюсь. Что мне тебя бояться? - молвил он заносчиво и поглядел на лошадь, вязавшую белый шерстяной носок. - Экая невидаль.

- Ну, тогда неси огурчик. Больно солененького хочется.

- Я тебе, что, благотворительная организация? - нахамил Анакс, постепенно успокаиваясь и одновременно размышляя: "А действительно, что страшного? Ну лошадь, ну сидит на суку. Кто сказал, что нельзя?"

- Соколик, не надо грубить пожилой женщине. Прошу тебя, - строго отчитала Лошадь Анакса.

Анакс устыдился. Он даже покраснел под густым мехом, но не подал виду.

- Может, еще по стопочке? У меня "узо" имеется...

- Узо? Ты грек никак?

- Вполне себе, - скромно потупил взгляд Анакс.

- А рожа на персидскую похожа. Вон - круглая какая.

- Ты на свою рожу погляди! - разозлился кот, обиженный в глубине души таким невежественным поведением лошади. - Тебя, между прочим, никто не звал сюда. Сама приперлась.

Быстро успокоился и отправился за солеными огурцами и водкой. "Надо еще сальца прихватить".

Анакс осторожно поставил всю снедь на поднос и приволок его к подоконнику.

- Где пировать будем? У тебя, у меня?

Лошадь открыла рот, чтоб что-то ответить, но Анакс уже вылезал наружу и неловко тащил поднос к гостье.

- Ну, будем, что ли? - произнес он тост.

- Кто будет, а кто и не будет. Всякое случается...

Лошадь оказалась интересным собеседником и пару часов пронеслись незаметно. Они беседовали о том, о сем: о безвозвратности времени, об эстетике культуры Древней Греции, в которой Лошадь подозрительно хорошо разбиралась, о суете бытности и праздности чуда.

Лошадь засобиралась.

- Мы еще увидимся? - заинтересовался Анакс.

- Вряд ли. Нам не разрешается вас часто навещать. Но ты заходи, соколик, заходи, не забывай. Нам скучно.

- Куда заходить?

- Да там я, - махнула Лошадь неопределенно. - Там, за кладбищем. У речки свернешь налево. Через мостик. Сразу увидишь.

- Чего? За кладбищем? - Анакс попятился. - По кладбищу я боюсь ходить, там мертвые.

Лошадь улыбнулась:

- А почем нас бояться, соколик? Мы смирные. Никого не трогаем.

Часы в коридоре забили полночь.

Анакс перепугался глухого гула маятника, перевернул с грохотом поднос и влетел в дом; закрыл створки окна и задернул занавески. Сердце стучало в самом кончике хвоста, а душа покинула перепуганное тело и наблюдала, как Лошадь спускается с дерева и выходит на дорогу. Пушистой бесформенной массой кот спускался по холодной стенке на пол и, свернувшись клубком, притаился, боялся и вздохнуть.

А с улицы еще долго доносился эхом звонкий цокот лошадиных копыт.

В апартаменте Пал Палыча Барсукова играла громкая музыка. Со стороны могло показаться, что обычно угрюмый житель этого странного дома празднует радостное событие, но такой вывод ошибочен. Пал Палыч ни о чем не подозревал.

На старой кровати, с бокалом коктейля Bloody Mary в одной лапе и сборником стихотворений хозяина в другой, прыгал Анакс, привередливый кот Барсукова, и хохотал, порой даже истерически повизгивал: "Ой, не могу... Ой, батюшки, стыд какой... Мать честная, да Вы еще тот юморист, сударь!" - и снова погружался в чтение.

Из норки возле дивана выглянула Мышь и с укором поглядела на соседа. "Опять напился, черт лохматый", - процедила она сквозь зубы и устремилась к добыче. Мышь бросила вороватый взгляд в сторону развалившегося на кровати кота и привычным жестом вытащила кусочек сыра. Ржавый механизм мышеловки сработал, как обычно, поздно и поймал лишь пустоту. Анакс зашевелился.

- Встану, хвост оторву, - пригрозил он лениво. - Возможно даже ухо отжую. Я вам покажу, кто в доме хозяин.

- Не смеши тараканов, - огрызнулась Мышь и деловито потащила за собой ужин.

- А вот и встану... Полежу маленько и встану... Стыда у вас нет, совсем обнаглели! - значительно произнес он, вульгарно икнул и принялся изучать узоры трещин на потемневших стенах.

- Не надорвись, Рыжий, - протянула Мышь и скрылась в норке, откуда донесся ее звонкий смех.

Анакс обиженно засопел, повернулся на левый бок и сполз с кровати. Голова слегка кружилась, а живот сводило от голода. Кот почесал пятку и отправился на первый этаж.

"Сокращу-ка я путь, - здраво пораскинул он мозгами и полез по привычке на перила. - Почти что американские горки..."

Американских горок Анакс еще никогда не видел, но представлял их себе именно такими: недоступными, высокими, опасными, с крутыми поворотами. "... и лакированными", - подумалось почему-то, но подумалось поздно. Когти Анакса уже скользили по гладкому дереву, не находя опоры. Если бы Пал Палыч застал своего кота в полете, то несомненно удивился бы, но он блистал своим отсутствием.

Председатель правления издательского дома был необычайно возбужден в этот вечер: долго мылся в душе, напевая мотивы любимых песен из старых фильмов; перемерял, выбирая, всю одежду и начищал свои парадные туфли. Он спешил на встречу с таинственной нимфой, которую обнаружил в одном из чатов знакомств. Название сайта "Райское удовольствие" сулило наслаждения, а огрубевшему сердцу Пал Палыча очень хотелось женской ласки и тепла. Он поборол сомнения, купил букет красных роз и отправился на свидание, наивно доверяя любимому животному.

Мимо трюмо в коридоре Анакс пролетел реактивным самолетом. "Приземлиться бы не мешало", - в который раз находчиво рассудил он и на лету вцепился когтями в край комода, который стоял у окна. Где-то там, наверху, подозрительно затрещало; ветхая кружевная скатерть поддалась весу кота и он плашмя плюхнулся на половик.

"Завяжу, ей-богу, завяжу", - поклялся он, поднимаясь, и не заметил стеклянной вазы, падающей вниз с прочими безделушками, которые хранились на комоде. От неожиданности Анакс вздрогнул, печально оглядел место происшествия и замел осколки под лестницу. "Старье... Китч, к тому же... Так даже лучше. Места больше, пыли меньше."

Он успокоил себя и, пошатываясь, поплелся на кухню.